к списку статей

Интервью генерального директора НИИ атомных реакторов Алексея Грачева

04 марта 2004 г.
опубликовано в газете «Димитровград-панорама», автор А. Ефремов

— Какая работа сейчас проводится по получению статуса Наукограда и каковы шансы на его получение?

— Сегодня в России немало городов, претендующих на звание «Наукоград». Но для того, чтобы этот статус получить, необходимо выполнить ряд обязательных требований, обозначенных в «Положении о Наукограде». Главное требование — город должен представить инновационную программу, значимую и интересную не только для региона, но и для страны. Сейчас эта программа близка к завершению. Основной ее составляющей являются исследования, проводимые в институте, но в этой программе широко представлены и научно-исследовательские работы наших ВУЗов: ДИТУДа и УлГУ. В подготовке программы участвует Димитровградский научный центр Поволжского отделения технологических наук, объединяющий научный потенциал города. В программу вошли со своими предложениями такие предприятия, как ЗАО «Промсервис», ЗАО «Алев», ЗАО «Инвестжилстрой» и другие предприятия города, которые строят свою деятельность на использовании новых научных разработок, внедряют современные технологии. Большая часть программы по Наукограду посвящена подготовке научных кадров.

В целом программа по Наукограду получается хорошая, так что шансы у Димитровграда есть.

— То есть, проблем нет?

— Знаете, на мой взгляд, очень важно, чтобы не только руководители предприятий и администрация города стремились к получению статуса Наукограда, но и простые димитровградцы понимали, что присутствие Науки и Высоких технологий в лице НИИАРа — это благо для города. А то ведь, что получается, заявление любого шарлатана типа: «НИИАР закачивает радиоактивные отходы в водоносные слои» или «выбрасывает в атмосферу опасные для жизни вещества» легко принимаются жителями на веру, а подтвержденные многочисленными лабораторными анализами утверждения специалистов, что ничего подобного ни с водой, ни с воздухом НИИАР не делал и не делает, подвергаются сомнению. А некоторые горожане даже считают, что «без НИИАРа было бы лучше…»

— Скажите, во что обходятся НИИАРу «ядерные страшилки»?

— Наш институт работает с серьезными партнерами, у которых качество наших исследовательских работ не вызывает сомнения. В научном мире доверяют фактам, а не эмоциям. Также не вызывает сомнения и уровень безопасности реакторных установок института у надзорных органов, которые периодически проводят инспекции наших объектов.

А вот во что «ядерные страшилки» обходятся городу, надо посчитать. Приведу лишь один, на мой взгляд, очень показательный пример. Всем известно, что уже несколько лет не продвигается вперед вопрос о достройке и оснащении хирургического корпуса. В федеральном бюджете денег на медицину мизер. А НИИАР уже сегодня готов предоставить свою изотопную продукцию для лечения различного вида онкозаболеваний, но для этого необходимо специальное оборудование. Мы нашли частных инвесторов, готовых приобрести мед. аппаратуру на сумму более 5 млн. долларов, с условием последующего возвращения, но на последней стадии сделка не состоялась. И знаете почему? Начитавшись страшилок наших псевдоэкологов, инвесторы испугались вкладывать деньги в развитие медицины в городе, «над которым нависла страшная угроза радиоактивного заражения», а именно таким изображает наш город господин Пискунов, распространяя небылицы по всей России.

— В последнее время много разговоров ведется о возможном акционировании НИИАРа. В какой стадии находится этот процесс?

— Ни в какой. Акционирование НИИАРа рождается на страницах печати. Мы понимаем, что институт, работая в рыночных условиях, должен как-то транспортироваться, и поэтому рассматриваем разные варианты, гипотетические схемы, в том числе и акционирование.

Но начинать нужно с действующего законодательства: сегодня часть вновь принятых законов, например Закон о ФГУПах, предусматривает возможность акционирования, а Закон об использовании атомной энергии даже в частичном виде эту возможность исключает.

Так что процесс акционирования НИИАРа находится в стадии наших фантазий на эту тему. Пока правительством никаких постановлений на этот счет не принято, идет процесс размышлений, обсуждений.

Кажется, Черчилль сказал, что форма собственности не определяет эффективность деятельности. Например, в США атомная энергетика находится в частных руках, а во Франции — всё в государственной собственности, но и там, и там, всё прекрасно работает. Атомная отрасль эта такая отрасль, с которой опасно экспериментировать.

В ближайшие годы, думаю, волнения связанные с акционированием нашему институту не грозят.

— С чем связано ваше решение о сокращение численности работающих в институте?

— Сейчас реальные условия таковы: повысить заработную плату персоналу института можно двумя путями. Первый — за счет увеличения объемов выполняемых работ; второй — за счет уменьшения затрат на выполнение работ, в том числе и за счет уменьшения численности персонала. Для большей эффективности дирекция приняла решение использовать оба пути. Тем более что перед институтом стоит непростая задача: удвоить заработную плату за ближайшие три года. Руководители подразделений по своему усмотрению могут и не проводить сокращения в случае выполнения требуемого объема работ, если посчитают, что невозможно решить поставленные перед коллективом задачи меньшим количеством работающих.

— Растёт ли доля госзаказа в общем объеме работ института?

— Наука в России испытывает финансовые трудности. НИИАР — не исключение. Госзаказ составляет менее 10% в общем объеме работ. Основные деньги мы зарабатываем путем привлечения в институт заказчиков, для которых мы востребованы. К сожалению, с каждым годом количество зарубежных заказчиков возрастает, а отечественных уменьшается.

— Как вы, как ученый и как руководитель, относитесь к тому, что светлые российские головы уезжают из страны, увозя свои мозги и свои идеи?

— В том, что уезжают, мне сложно кого-то осуждать. Потому что то состояние, в котором находится наука у нас в России, оскорбительно для ученого. Но наука делится на фундаментальную и прикладную. И сегодня, глядя на весь мир, я говорю: да, Россия, наверное, должна отказаться от фундаментальных исследований. Несмотря на то, что у нас есть задел, есть мозги. Фундаментальными науками должны заниматься богатые страны, потому что результатами этих исследований пользуется весь мир. А вот прикладная наука — чисто национальна. И сейчас идет наступление именно на прикладную науку России — на наши технологии, наши конструкции, на то, чем сильна Россия в оборонке, чем сильна в космосе, в атомной энергетике. И вот здесь иногда становится стыдно за страну. Поэтому еще раз говорю: мне сложно осуждать тех ученых, которые достойны лучшей жизни, которые действительно обладают прекрасными профессиональными знаниями, но, к сожалению и к нашему стыду, не востребованы в собственной стране. Могу добавить, что из института ни один специалист за рубеж не уехал, хотя такие предложения к некоторым нашим сотрудникам поступали.

В канун праздника Дня Российской науки хочу поздравить своих коллег, инженеров, техников и рабочих, которые обеспечивают научные эксперименты, преподавателей ВУЗов, студентов, всех кто считает этот праздник своим. Желаю творческих успехов и надеюсь, что российский ученый снова станет уважаемым и востребованным не только за рубежом, но и в собственной стране.

наверх