к списку статей

«НИИАР был и остается ЛИДЕРОМ…»

01 июня 2007 г.
опубликовано в газете «Димитровградская панорама» N 90-91 23 июля 2007 г., автор Анатолий ЕФРЕМОВ

Жизнь Научно-исследовательского института атомных реакторов всегда является объектом пристального внимания горожан во всех ее аспектах. Любая полученная отсюда новость долго и обстоятельно обсуждается, а очередной успех столь же активно муссируется. Именно поэтому наша редакция периодически проводит встречи с первыми лицами НИИАРа, чтобы получить ответы на интересующие нас вопросы из первых уст.

— Принимая институт, год назад, вы оценивали положение дел как крайне тяжелое, особенно в экономическом плане. Насколько удалось выправить ситуацию за это время?

— Чтобы понятнее стали процессы, которые переживает сегодня институт, подробнее остановлюсь на последней неделе нашей жизни, которую в определенной мере можно назвать краеугольной.

В нынешнем году НИИАР намерен увеличить собственный бюджет на 35 процентов. Это очень большая цифра, и значительную долю в этом бюджете составит так называемый МОКС-проект, связанный с производством смешанного (уран-плутоний) топлива. И вот на этой неделе мы, наконец-то, получили первые средства от Росэнергоатома.

Одновременно по данной теме к нам приехало руководство ОАО «ТВЭЛ» - главного производителя ядерного топлива для отечественных и зарубежных реакторов. В результате широкого обмена мнениями и дискуссий, которые продолжались весь сегодняшний день (21 июня произошла встреча в газете «Димитровград» - примечание автора), было принято решение, что НИИАР предложит руководству Росатома свои услуги как организация, которая берет на себя техническую ответственность за выполнение проекта создания в России производства уран-плутониевого топлива. Это не значит, что оно будет производиться в НИИАРе - мы должны обеспечить его научно и совместно с организациями, которые финансируют этот проект, к 2011 году обеспечить создание производства данного топлива для реактора БН-800. Это перспективный «быстрый» реактор, строительством которого мы практически заглядываем на 20 лет вперед. Дело в том, что дешевые ресурсы урана для современных реакторов исчерпываются, и для атомной энергетики становится важным переход на вторичное ядерное топливо, что и обеспечивают реакторы на быстрых нейтронах. Если Россия выполнит этот проект, то мы в этом направлении на многие года опередим другие страны, где такие реакторы находятся только в стадии проектирования. За этот контракт мы боролись давно, поскольку начались оплаты от заказчиков, это позволит нам ликвидировать задержку зарплаты, чего не удавалось сделать несколько последних лет, и в июле мы выйдем на своевременную оплату. Естественно, что были и дополнительные меры, для выправления ситуации принимались трудные решения: мы волевым методом сокращали премиальные выплаты, но в течение года коллективу все компенсируем. Работа предстоит большая, объем исследований велик, и те научные коллективы, которые будут активно работать, в обиде не будут и получат достойную заработную плату. Но точную планку, на которую мы в итоге выйдем, назвать пока не могу. При этом уверен, что отток специалистов мы прекратим, хотя и в нынешних условиях мы его приостановили за счет системы доплат и надбавок за квалификацию

— Люди поверили вашим обещаниям?

— Наверное, поверили. Во всяком случае, потока заявлений об увольнении не последовало, хотя по отдельным позициям нас поправила профсоюзная организация.

—А какова средняя зарплата в институте?

— В марте она составила 7,3 тысячи рублей. В апреле-мае мы из-за сокращения премиальных немного «подсели», но уже в июле планируем довести эту цифру более чем до семи с половиной тысяч. А в итоге за год мы планируем поднять среднюю заработную плату как минимум на десять, а постараемся, путем оптимизации персонала, и на 15-20 % процентов, на что нацеливаем работников финансового и кадрового блока.

— Как в институте обстоят дела с оптимизацией?

—Вы напрасно полагаете, что под словом «оптимизация» мы подразумеваем сокращение. У нас есть подразделения, где люди выполняют, скажем, так, ненужные функции, а с другой стороны там же есть свободные рабочие места, где «лишний» человек - это новый объем работ и дополнительные деньги. Именно это и входит в нашу задачу оптимизировать кадровый состав и сократить управленческие функции.

—И все же сокращать штаты приходилось?

—Не так много: за прошлый год по кадровому составу институт сократился на семь процентов. При этом рост объемов выручки вырос на двенадцать процентов, при общей цифре по отрасли семь процентов. Это достаточно благополучный показатель, если бы на институт не давили старые долги: весь прошлый и нынешний год коллектив работает во многом на то, чтобы эти долги отдать.

—Продолжается ли процесс реструктуризации долгов между городом и институтом?

— У нас есть некоторые налоговая задолженность, эквивалентная части долгов города перед нами. И сейчас принят областной закон, который позволяет нам реструктуризировать наши долги, а, с другой стороны, мы можем воспользоваться этим условием, чтобы погасить долги со стороны города и одновременно уменьшить нашу задолженность по местным налогам. Вместе с тем хочу отметить, что часть долгов, о которых институт «шумел», возвращены не будут: и время ушло, и многие муниципальные унитарные предприятия-должники находятся в стадии банкротства.

Тем не менее, на балансовой комиссии в Росатоме, при значительном количестве старых долгов, мы по прошлому году имели весьма оптимистические показатели и, что особенно важно, что наши партнеры стали на нас смотреть с доверием, что мы способны выполнить любую работу.

—В последние годы доля госзаказа в портфеле института не превышала десяти процентов. Какова ситуация на сегодня?

— Его объем вырос до тринадцати процентов, и это при значительно увеличившемся общем бюджете института. При этом я говорю о прямых заказах «Росатома»: на реализацию новой целевой программы «Национальная технологическая база», получили солидную поддержку безопасности нашей экспериментальной базы и на поддержку нашей реакторной базы. Эти средства предстоит отработать в срок и качественно. Не все деньги, правда, до нас еще дошли, но к концу года все будет в порядке.

—Губернатор С. Морозов выступил с идеей создания в Димитровграде особой экономической зоны. Каким может быть научно-практический вклад института в данный проект?

—Самыми перспективными направлениями мне видится создание малых, компактных технологий в области медицинских изотопов, разработка проектов для ядерной энергетики, которые не представляют интереса для таких гигантов, как ОАО «ТВЭЛ» с их миллиардными заказами.

Институту это интересно, мы уже думали над этим и назначили В.Д.Рисованого директором по развитию инновационных и научных направлений, который и будет охватывать эти новые направления.

—Много сейчас идет разговоров, что институт будет акционироваться. Как будет выглядеть передача в частные руки такой серьезнейшей отрасли, как ядерная наука и энергетика?

—Акционирование атомной отрасли ни в коей мере не является сменой собственника: все сто процентов акций создаваемых АО будут принадлежать государству - меняется лишь форма управления. Делается это лишь потому, что государственное акционирование расширяет возможности бизнеса при полном контроле государства: примером этого может служить « Газпром». С 1 июля будет создан ОАО «Атомэнергопром», куда передадут свои акции все акционерные общества, входящие в Росатом, а к 1 декабря должны будут акционироваться почти все ФГУПы и передать также свои акции. Работа по подготовке очень сложная, поэтому мы в прошлом году значительно усилили свой юридический отдел.

В этом процессе существуют лишь трудности и плюсы - минусов нет. Так, при обретении статуса акционерного общества НИИАР реально может рассчитывать на новые инвестиции - отечественные и зарубежные. Есть много желающих вложить средства как раз в направления, где мы хорошо зарабатываем: изотопы, международные услуги, экспериментальные исследования, в том числе и такие, которые кроме нас вряд ли в мире кто сделает.

—Какая судьба в результате акционирования института ожидает вашу социальную сферу?

—Полагаю, что мы вновь можем стать той организацией, которая будет поддерживать и развивать социальную сферу в соцгороде. А с учетом того, что мы «сидим» на достаточно большой площади федеральных земель, сможем дать толчок развитию строительства в западной части города: у нас есть территории, которые лучше занять малоэтажной застройкой, чем держать их в нынешнем ужасающем состоянии.

Новые возможности сулит и альянс города и Федерального медико-биологического агентства. Мы ожидаем, что пойдет проект создания производства радиафармпрепаратов. И не обязательно это будет делать НИИАР - это может быть филиал московского завода. При этом будет развиваться не только медицина для горожан, но и медицинский бизнес. Этот проект тоже у нашего губернатора значится как перспективный. Будет возможен выход на новые производства, которые дадут дополнительные рабочие места и т.д.

В общем, пора начинать жить нормально. Не могу точно сказать, когда это случится - через год или полтора, но это будет обязательно.

— В эти дни исполняется годовщина вашего «легитимного» правления. Тяжелая ноша - руководить таким институтом?

—Бывает, что и ругнешь себя, что не выбрал за те же, как говорится, деньги работу полегче. Но, с другой стороны, хочу подчеркнуть, что в НИИАРе работают патриоты, работают на институт. И многие из них просто не видят для себя иной жизни. Вот на таких людей я и опираюсь. И спасибо всем, кто выдержал, поддержал и помог коллективу дожить до наступающих благополучных дней. Теперь мы востребованы, у нас растет объем заказов, и нам предстоит решать кадровую проблему: нам будут нужны люди, которые владеют умением управлять проектами, могут выполнять и конструкторские, и научные и технологические работы. Будем искать, приглашать из других городов. Такая практика, считаю, весьма эффективна, чему подтверждением может служить хотя бы работа моих заместителей, которой я очень доволен.

—При такой колоссальной управленческой нагрузке у вас остается время на занятия наукой?

—Мало. Вот планировал к весне закончить докторскую диссертацию, но, похоже, раньше зимы мне это сделать не удастся. Но с появлением моих новых помощников у меня появилось время для научных командировок. Ведь мы имеем уникальную «научную зону» в новых технологиях топливного цикла, которую надо постоянно пропагандировать. Я являюсь членом достаточно узкого совместного комитета Российской и Американской академий наук, который готовит большой доклад президентам об интернационализации топливного цикла, достаточно активно работаю по проекту инновационных систем проектам в МАГАТЭ. А сейчас появилось новое направление: инициатива по глобальному ядерному партнерству, где заложены идеи, которые мы долгие годы разрабатывали. Многие национальные лаборатории США хотели бы с нами сотрудничать, и даже соревнуются между собой, кто раньше успеет заключить договор с нашим институтом. И вот такое совмещение науки и организационного «бизнеса», которым я занимаюсь, доставляет большое удовольствие.

—В годы расцвета институт был «впереди планеты всей» по целому ряду направлений ядерной науки. Длительная полоса трудностей не отбросила нас с ранее занимаемых позиций в научном мире?

—Наш институт как экспериментальный научный центр не имеет аналогов в стране и мало - в мире. И в ряде направлений свое лидерство мы сохранили. Во-первых, это прикладное материаловедение, исследование топлива атомных станций. Пусть эта область не «тянет» на нанатехнологию, но экспериментальные возможности проведения исследований у нас - одни из лучших: у нас есть реакторы, есть материаловедческий комплекс и люди, которые могут завтра же сделать эксперимент - такое мало у кого есть.

Во-вторых, мы выходим на производство уникальных изотопов для медицины, которое очень трудно развернуть быстро, а мы это можем: реактор рядом, химия - рядом, система качества, аналитика и электроэнергия есть.

Лидерами мы остаемся и в новых направлениях технологии замкнутого топливного цикла. Пятнадцать лет назад эту тематику все закрывали, а мы продолжали работу - и вот результат. И развиваться здесь мы будем как лидеры.

наверх